← Radzievsky Art Room (войти в комнату)Музыкальная журналистика
← Все интервью

Текст · Видео · Фото ·

Саския Лару и Уоррен Бёрд

Как сыграть сальсу, если не умеешь танцевать

О Майлзе Дэвисе, Монке, музыкальном юморе и о том, как оставаться собой перед публикой.

Портрет Саскии Лару с трубой
Саския Лару с трубой. Фото: Petra Beckers · пресс-фото

Видеозапись беседы

Открыть запись на YouTube ↗

Текст беседы

В. Р. — Виктор Радзиевский. С. Л. — Саския Лару, У. Б. — Уоррен Бёрд.

В. Р. (Приветствует собеседников по-нидерландски.)

С. Л. (Отвечает по-нидерландски.)

Смеются.

В. Р. Привет, Уоррен, как Ваши дела?

У. Б. Привет! Все круто!

В. Р. Рад приветствовать Вас в России! Как Вам поездка и фестиваль Viva Bossa-Nova Fest, на котором Вы вчера выступали?

У. Б. Это было очень здорово! Программа была составлена очень хорошо. Этот шоукейс показывает огромный талант нашего друга (речь об организаторе фестиваля — Вартане Тонояне).

В. Р. Вы выступали с Симфоническим оркестром, верно?

У. Б. Да, это был Московский симфонический оркестр. Я уже играл с симфоническим оркестром, но в таком составе и с таким коллективом — впервые. Было волнительно смотреть, как они работают, слушать их и самому быть частью происходящего.

В. Р. Там были более классические музыканты или всё-таки они были ближе к джазу?

У. Б. Важна интерпретация и цель, которую они ставили перед собой.

С. Л. Думаю, это была комбинация классики и джаза.

В. Р. Саския, что Вы думаете о Большом Зале Московской Консерватории? Подходит ли он для исполнения афро-кубинской и бразильской музыки?

С. Л. Разумеется! Там можно исполнять что угодно! Мне кажется, этот зал подходит для любого стиля музыки.

В. Р. Ну кто знает!? Может в зале царит такой сильный дух классической музыки, что там невозможно играть джаз, сразу ломаются инструменты?

Смеются.

В. Р. Понравилась ли Вам наша аудитория?

С. Л. Невероятная и отзывчивая аудитория! Для меня было настоящим райским наслаждением играть с симфоническим оркестром. Эти скрипки! Безумно приятный эмоциональный опыт. Да ещё и на моих высоченных каблуках

Смеются.

В. Р. Вы сами писали аранжировки для этого концерта?

С. Л. Нет, они были уже прописаны.

Свой голос рядом с Майлзом

В. Р. «Европейская Леди Майлз» — звучит громко, но и налагает определенную ответственность. Нравится ли Вам, когда Вас так называют? Стараетесь ли Вы быть похожей на великого Майлза Дэвиса (Miles Davis) специально, или это выходит у Вас естественно и непринужденно?

С. Л. Это получается естественно. Я люблю его звук, и у нас действительно можно услышать сходство. Но я не имитирую Майлза, у меня свой стиль. Впервые меня так назвали в Америке: «Смотрите! Майлз Дэвис возродился в теле белой женщины!» Для меня это честь и большая ответственность. Мне хочется, чтобы его наследие жило. Я стараюсь передать то, что люблю в его музыке: настроение, звук, вкус, чувство.

В. Р. Уоррен, каково это — играть с реинкарнацией Майлза Дэвиса?

У. Б. Первое, что я должен сказать — мне немного странно думать о Саскии в таком ключе. У неё определенно есть свой стиль. У неё есть свой подход к музыке. Но так удивительно, что когда она играет на своей трубе, я порой слышу отголоски Майлза! У неё тоже есть эта аура. И чем больше я слушаю Саскию, тем чаще возвращаюсь к Майлзу Дэвису. И нахожу то, что Майлз один из самых непонятых музыкантов в джазе. Слишком много разговоров о нем самом. Но мало кто обратил внимание на то, что он говорил нам через свою музыку. Великих людей не очень просто понять. Что касается мисс Лару, её музыку тоже не так просто понять, как кажется.

В. Р. Я слушаю Майлза Дэвиса с детства. Вчера снова поставил Birth of the Cool, а потом послушал Ваши записи: мейнстрим, фьюжн, самые разные вещи. Можно сказать, что Вы продолжаете традицию кул-джаза?

С. Л. Мой первый альбом вдохновлён Doo-Bop, последней пластинкой Майлза, которая вышла уже после его смерти. Он работал с рэперами, диджеями, сэмплами…

В. Р. Мне сразу вспоминается Tutu 1986 года. Как и Майлз, Вы любите эксперименты: хип-хоп, электронику, симфонические оркестры. Соединяете классику с джазом, афро-кубинские традиции с бразильскими. А в чём Ваше главное отличие от Майлза?

С. Л. Моё главное отличие от Майлза Дэвиса в том, что я — Саския Лару.

Смеются.

В. Р. И то, что Вы женщина! И ещё много чего! Я имею в виду в музыкальном плане. У Майлза своя специфическая философия, идеи. И Вам его идеи очень близки. Но в какой-то момент Вы говорите: «Стоп. Я — не он. Я — Саския Лару. Я играю на трубе так, как делаю это я!»

С. Л. Да. И это тот самый момент, когда я контактирую с аудиторией. Я очень люблю общаться со зрителями. И мне нравится, когда все смеются и танцуют. Я не «ухожу в себя» как Майлз. И в этом вся я. В такие моменты больше похожа на Диззи Гиллеспи (Dizzy Gillespie)!

В. Р. Диззи — это что-то! А быть может и на Луи Армстронга (Louis Armstrong)?

С. Л. Да, точно! Кстати, он был первым рэпером!

В. Р. Серьезно???

С. Л. Да, в 20-х годах!

У. Б. Хочу заметить, что Саския действительно всегда очень сфокусирована на зрителях. Она словно луна. Саския отражает солнечный свет и посылает его в зал. Майлз был погружен в свою музыку, он был усилителем музыки, и это было по-своему круто.

С. Л. Мне кажется, он был очень стеснительным. Он был полностью сконцентрирован на музыке, а люди это просто неправильно расценили. Я тоже иногда закрываю глаза во время выступлений, чтобы сконцентрироваться, настроиться на нужную волну.

Один инструмент или целая вселенная

В. Р. Пока я готовился к нашему интервью, я прочел множество статей о Вас и узнал, что кроме трубы, Вы играете на блокфлейте, кларнете, флюгельгорне, контрабасе, саксофоне, электрооргане и клавишах, а также Вы поете.

С. Л. Ещё и на бас-гитаре!

В. Р. Один инструмент — уже целая вселенная, которую можно открывать всю жизнь. Вы же исследуете сразу несколько таких вселенных. Что бы Вы ответили тем, кто считает, что нужно выбрать один инструмент и что джазу ни к чему эксперименты с хип-хопом, электроникой или регги?

С. Л. Да, я понимаю, о чем Вы. Я слышала вещи типа «Ты должна выбрать для себя один инструмент и постараться достигнуть в нем совершенства». Но, знаете что… — я живу всего раз! Я хочу почувствовать, что значит быть басистом, каково это — быть частью бэнда. Это помогает мне сочинять мои композиции. Это очень помогает в работе с группой. А начинала я с блокфлейты в 7 лет. Саксофон же помогает мне в моей игре на трубе. После игры на саксофоне я всегда чувствую себя обновленной, готовой к новым подвигам. Но если всё-таки выбирать между инструментами — то это, конечно, труба.

В. Р. А как насчет флюгельгорна?

С. Л. Флюгельгорн мне тоже нравится. Но моя труба и так звучит мягко. Что до стилей, мне часто говорят, что Саския Лару — это весело, и только. Но послушайте фразировку, вслушайтесь в мои соло, в то, как переплетаются регги, хип-хоп, диксиленд, техно и рок-н-ролл. А я ещё учусь под всё это танцевать. Как сыграть сальсу, если не умеешь танцевать сальсу? Сейчас живую музыку слышишь реже, во многих местах играют диджеи. Как сохранить связь с молодёжью? Чем её заинтересовать?

В. Р. Конечно, танец это очень важно! Мне сразу представляются картины, как на сальса-вечеринках танцевали тот же Диззи Гиллеспи, Чано Посо (Chano Pozo) и, например, Марио Бауза (Mario Bauza). Выходит, Вы привносите в классическую музыку новые стили, чтобы, в том числе, приобщить молодежь к джазу, увеличить его аудиторию?

С. Л. Да! На днях мы выступали на закрытом мероприятии. Люди танцевали под нашу музыку. У нас получилось их вовлечь! Мы показывали им — вот, сейчас звучит соло на клавишах, а сейчас звучит соло на трубе. Мы объясняли слушателям все нюансы. Понимаете, музыканты должны всё время балансировать — помнить про музыкальную составляющую, но и не забывать про зрителя.

В. Р. Некоторые музыканты даже не пытаются заговорить со слушателем. Между ними словно стена, та самая, как у Pink Floyd. Другие подстраиваются под зал и играют только знакомые стандарты. Где найти баланс? Думаю, многим нашим читателям-музыкантам знаком вопрос: как зарабатывать и при этом оставаться собой?

С. Л. Важно прислушиваться к своей интуиции. Важно верить в себя. Вчера я впервые играла с Симфоническим Оркестром, впервые в своей жизни, и очень нервничала. И я так настраивала себя: «Я не могу нервничать. Надо просто наслаждаться этим. Ведь это всего лишь момент моей жизни. Насладись им. И получи удовольствие, а потом передай это удовольствие в зал». Я стараюсь представить, будто я сама нахожусь в зале в это время. И, как правило, потом происходит какое-то волшебство.

У. Б. О да, вчера Саския действительно превзошла себя. А как она преодолела эти высоченные каблуки! Это было что-то!

Смеются.

В. Р. Мистер Бёрд, Вы играете только на клавишах?

У. Б. Я также пою.

В. Р. В таком случае, кто Ваш любимый пианист?

У. Б. О Боже. Это очень сложный вопрос. Ой…

В. Р. Хорошо, тогда назовите трех любимых.

У. Б. Это даже ещё сложнее! Я же могу обидеть чувства остальных 15-ти или 20-ти пианистов.

У. Б. Я испытываю огромное уважение к пианисту по имени Бад Пауэлл (Bud Powell). Он олицетворял для меня все лучшее, что должно было только прийти в фортепианную музыку. Если бы все сложилось иначе в его жизни, он мог бы ещё многое сотворить, открыть и передать людям. Он был великим. Ещё я хочу выделить музыканта, с которым меня частенько сравнивают, — Телониус Монк (Thelonious Monk).

В. Р. Удивительно. Как инь и ян. Два современника, и настолько разные. Жаль, что Бад Пауэлл умер так рано…

У. Б. Да! И Монку удалось добраться до самых глубин музыки. У меня создается впечатление, будто он умел разговаривать с духами. Он слышал голоса своего народа. Монк привнес афроамериканскую культуру в мировую музыку своим оригинальным способом. Монк поистине является важнейшим пианистом для меня. И третьим я бы назвал Чика Кориа (Chick Corea). Его музыка — это большое удовольствие и радость. Просто послушайте его. Он — фонтан креатива!

В. Р. Итак, Бад Пауэлл, Телониус Монк и Чик Кориа. Вышло очень мощное трио!

У. Б. Я ещё не рассказал про Эбби Саймона (Abbey Simon). Не знаю, слышали ли вы о нем. Он исполнял классику — и Шопена, и Рахманинова. Очень человечный пианист, чувственный, глубокий.

В. Р. Вам обязательно надо послушать русского пианиста Святослава Рихтера!

У. Б. О, я слышал его несколько раз.

Музыка и заработок

В. Р. Саския, я вспомнил, как один журналист однажды спросил Джорджа Бенсона, почему он перестал играть бибоп и стал исполнять популярную легкую музыку. Джордж ответил, что желает, чтобы его слышали миллионы, а не сотни или тысячи. Согласны ли Вы с Джорджем?

С. Л. Именно поэтому я играю в самых разных стилях! Порой я играю электронную музыку для толп. Все танцуют и веселятся. Но я также играю и бибоп! Когда Майлз только начинал, он тоже прошел через периоды самой разной музыки. Но дело в том, что все те направления теперь тоже в прошлом. Я люблю и старое, и новое. Я обожаю быть в теме актуальной музыки. Когда я сочиняю, я вплетаю новейшие направления. Слышали ли вы о Melbourne style? Или о dirty dutch?…

В. Р. Должен признаться, я довольно консервативен. Я как-то слышал запись Орнетта Коулмена (Ornette Coleman) где он играет с хип-хоп исполнителями. Я поставил эту музыку своим студентам в колледже, но они стали отрицать, что это джаз. Ну Вы только подумайте?! Хип-хоп и фри-джаз (free jazz) в одной композиции. Можете ли Вы дать совет, как всё-таки найти баланс между искусством и коммерцией?

С. Л. Давайте сначала определим, что такое коммерция. Если музыка — твоя профессия, ты зарабатываешь музыкой. Тебе за неё платят. И эти деньги позволяют заниматься той частью творчества, которая приносит меньше дохода, но которую ты очень любишь.

В. Р. Представьте себе такую ситуацию: с одной стороны, концерт в Зале Чайковского с Симфоническим Оркестром, но гонорар, например, несколько сотен долларов, а с другой стороны, Вас пригласил выступить президент, предположим, Северной Кореи, и готов предложить сотню миллионов долларов за исполнение северокорейской попсы. Что бы Вы выбрали?

С. Л. Мне бы хотелось, чтобы мой график позволил мне выступить и там, и там!

Смеются.

С. Л. Порой я играю в небольших пабах, перед небольшой аудиторией и за небольшие деньги, и играю все то, что я хочу. А бывает, я выступаю перед огромной аудиторией. Тогда я играю то, что нравится и мне, и слушателям.

В. Р. Я недаром упомянул Северную Корею, страну с очень сложной политической ситуацией. Скажите, как Вы относитесь к политике и важен ли для Вас политический климат, в котором Вы выступаете?

С. Л. Как артист, я предпочитаю оставаться нейтральной. Это очень важно. Знаете, я выступаю и перед заключенными, и перед королевой. Если ты даришь музыку, то вместе с ней должен дарить хорошее настроение и мир. Даже враги становятся друзьями, когда слышат прекрасную мелодию. Я выбираю музыку без политики. Я хочу, чтобы люди оставались друзьями. Даже любители диксиленда и любители регги.

Джаз с нидерландским чувством юмора

В. Р. О, я представил себе ситуацию — растаман, напевающий When the saints go marching in… Три года назад я был в Голландии, и я посетил там множество джазовых клубов, познакомился с большим количеством музыкантов. Многие играли мейнстрим, кто-то исполнял фьюжн. Видел несколько авангардных команд. Они были очень классные. Как Вы думаете, в чем специфика именно голландской джазовой сцены?

С. Л. Джаз пришёл из Северной Америки и распространился по всему миру. Я много путешествую и везде слышу свой джаз. Я сама на нём не выросла. В пятнадцать играла на гитаре, слушала Джими Хендрикса и мучила педаль дисторшна, чтобы добиться грязного звука. А в шестнадцать уже играла The Girl from Ipanema и была пятой трубой в биг-бэнде. Мне нравилось учиться у коллег! Уоррен вырос в Северной Америке, пел в церковном хоре, в его семье знали огромное количество песен. Совсем другой опыт.

В. Р. Саския, насколько я знаю, Вы являетесь выпускницей Консерватории?

С. Л. Да, но училась я в трёх местах. Сначала поступила в консерваторию в Алкмаре на классическую трубу. Потом уехала в Амстердам и два года занималась импровизацией и авангардным джазом. Меня исключили за «отсутствие таланта». Я решила продолжить, мне почему-то было очень важно получить диплом. В третьей школе за полгода до выпуска снова сказали, что таланта не хватает. Я упрямо училась дальше, давала преподавателям слушать свои записи и в итоге получила диплом. Потом они извинились и даже вручили мне шампанское.

Смеются.

С. Л. Возвращаясь к вопросу о специфике голландского джаза — разумеется, в каждом уголке мира своя специфика и свой стиль исполнения. Мне сложно говорить о конкретно голландском стиле, ибо у меня свой собственный стиль.

В. Р. Может быть, Уоррен мог бы ответить на этот вопрос? Как сторонний наблюдатель? Что Вы думаете о голландском джазе и голландской джазовой аудитории? Похожа ли джазовая традиция в Голландии на русскую?

У. Б. Что касается русской джазовой сцены и русского слушателя, то мне непросто ответить, потому что я не так хорошо с ними знаком. Про голландский джаз могу сказать так: он сумел проникнуть в самую суть. Это джаз в стиле Монти Пайтон (Monty Python). Я говорю это в позитивном ключе, от всего сердца. Голландцы подходят к джазу с юмором, пропуская его через себя. В этом плане они как тот самый Монк. У него, несомненно, отличное чувство юмора. Он не беспокоится о том, что сыграл неправильно, или сыграл не так, как большинство. Ему есть, что сказать, и он это говорит в своем неповторимом ключе. Отмечу, что джазовые музыканты из Нидерландов нашли способ просто быть самими собой. Если послушать записи Миши Менгельберга (Misha Mengelberg), который в своё время гастролировал с Эриком Долфи (Eric Dolphy), то можно заметить, что он изобрел свой собственный джазовый мир, свой джаз. Он считается иконой голландского джаза.

В. Р. Один знакомый из Нидерландов говорил, что на местный джаз особенно повлияли Чарли Мингус и Чет Бейкер. Я, кстати, был у отеля Prins Hendrik в Амстердаме, где в 1988 году погиб Чет. Там есть мемориальная табличка. Очень трагичная история…

У. Б. Да, и до сих пор обстоятельства произошедшего окутаны тайной…

В. Р. Саския и Уоррен, каковы Ваши дальнейшие планы? Когда Вас ждать в следующий раз у нас в России? Какой из своих проектов Вы бы хотели показать нашему слушателю?

С. Л. и У. Б. О, у нас так много планов, идей и желаний. Нам бы хотелось побыть тут подольше. Хотелось бы показать наш авторский материал. В этот раз мы не выступали со своей группой, а лишь были приглашенными гостями, частью фестиваля во главе с бразильским саксофонистом Лео Гандельманом (Leo Gandelman). Мы мечтаем выступить тут со своей музыкой и своими музыкантами. Это могут быть самые разные наши проекты — акустические или электронные, для молодежи или более взрослой аудитории, дабстеп и бибоп, что угодно. Кстати дабстеп и бибоп!

Смеются.

В. Р. Где-то в раю Майлз Дэвис сейчас закрыл лицо ладонью. Трудно представить смесь дабстепа и бибопа, но после нашей встречи я, кажется, готов и к этому.

Смеются.

В. Р. Спасибо за разговор! Это были Саския Лару и Уоррен Бёрд.

← Все интервью